Я ошибался... Совершенно иного рода соображения заставляли Жака говорить: "Подождем".
XV. БЕЗ ЗАГЛАВИЯ
Читатель! Если ты скептик, если сны вызывают только улыбку на твоих губах, если у тебя никогда не сжималось сердце под влиянием предчувствия будущих событий; если ты человек положительный, одна из тех крепких голов, которые верят только явлениям реального мира и не дозволяют ни малейшему лучу суеверия проникнуть в их мозг; если ты не хочешь верить сверхъестественному, допустить необъяснимое, -- брось эти мемуары. То, что мне остается сказать в последних главах, так же истинно, как вечная истина, но ты не поверишь мне.
Это было четвертого декабря...
Я возвращался из пансиона Ули немного раньше, чем обыкновенно. Утром, когда я уходил, моя мать -- Жак -- жаловался на страшную усталость, и мне хотелось поскорее увидать его. Проходя через сад, я наткнулся на Пилуа, который стоял у фигового дерева и вполголоса разговаривал с каким-то толстым господином небольшого роста, который прилагал большие усилия, чтобы застегнуть свои перчатки.
Я хотел извиниться и пройти мимо, но Пилуа остановил меня.
-- Господин Даниель, на пару слов...-- И, обращаясь к своему собеседнику, сказал: -- Вот молодой человек, о котором мы говорили. Мне кажется, его следовало бы предупредить...
Я остановился, озадаченный. О чем хотел предупредить меня этот толстый господин?
Наступила минута неловкого молчания. Пилуа внимательно осматривал фиговое дерево, точно ища плодов, которых не было на нем. Толстяк все старался застегнуть перчатки... Наконец, он решился заговорить, не отрываясь, однако, от пуговки своей перчатки.
-- Милостивый государь, -- начал он,-- я уже около двадцати лет состою доктором при гостинице Пилуа и могу удостоверить...