Помню деревянный мост на темной реке, широкую, пустынную набережную и громадный сад вдоль этой набережной. Мы с минуту постояли у этого сада. За решеткой, которой он был обнесен, смутно обрисовывались домики, лужайки, пруды, деревья, покрытые инеем.
-- Это Ботанический сад, -- сказал мне Жак. -- В нем очень много белых медведей, львов, змей, гиппопотамов...
Из сада доносился запах диких зверей, и по временам раздавался пронзительный крик или глухой рев.
Прижавшись к Жаку, я смотрел сквозь решетку и, смешивая в одном чувстве страха неведомый Париж и таинственный сад, я представлял себе, что попал в большую, темную пещеру, полную диких зверей, готовых броситься на меня. К счастью, я был не один. Жак мог защитить меня... Жак, милый Жак! О, если бы ты всегда был со мною!
Мы шли долго, очень долго по темным, бесконечным улицам. Наконец, Жак остановился у какой-то церкви.
-- Вот мы и в Сен-Жермен де-Пре, -- сказал он. -- Наша комната там наверху.
-- ?... На колокольне?
-- Да, на колокольне... Это очень удобно, всегда знаешь часы.
Жак преувеличивал немного. Он жил в доме, рядом с церковью, в маленькой мансарде, в пятом или шестом этаже; окно его комнатки выходило на Сен-Жерменскую колокольню и находилось на одном уровне с циферблатом часов на колокольне.
Войдя в комнату, я радостно воскликнул: