-- Пропустите нас, добрый господин... Наша мать очень больна, папаша у нас умер. Мы хотим пойти с маленьким братом подобрать не много картофелю на полях.
И слезы текли у него по щекам. Стенну стало очень стыдно и он низко опустил голову. Часовой с минуту молча поглядел на них; потом поглядел на пустую, побелевшую от снега дорогу.. .
"Проходите живей", -- сказал он им, отодвигаясь.
И они очутились на дороге в Обервильер. И каким смехом залился тогда вдруг большой...
Смутно, будто сквозь сон, видел маленький Стенн фабрики, обращенные в казармы, опустелые баррикады, разубранные намокшими лоскутами, печные трубы длинные и полуобломанные, без дыма поднимавшиеся к небу и вырезавшиеся в туманном воздухе. Время от времени попадались часовые, офицеры, закутанные в капюшоны, с биноклями в руках; они смотрели туда, в даль; маленькие палатки стояли, намокшие от талого снега, подле умиравших костров... Большой знал дорогу хорошо и вел полем, чтобы обойти часовых. Но один раз им не удалось увернуться и они наткнулись на сильный отряд вольных стрелков. Вольные стрелки в своих коротеньких шинелях засели там в глубоком рву, полном воды; вдоль всей железной дороги в Суассон. На этот раз, как ни расписывал свою историю большой, их не хотели пустить ни за что. Он не переставал жалобно умолять, как вдруг на голос его из сторожки вышел старый сержант, весь седой, весь покрытый морщинами, точь-в-точь как отец Стенн.
-- Ну, будет вам хныкать, малыши! -- сказал он, обращаясь к детям. Пустят вас за вашим картофелем, а покуда войдите , отогрейтесь немного.... Мальчуган-то совсем замерз.
Ох, не от холода дрожал маленький Стенн, а от стыда и от страха... В сторожке они застали несколько человек солдат; все они сбились кучкой у тощего огня, -- настоящий был вдовий огонь, и они оттаивали на нем сухари, воткнутые на концы штыков. Все подвинулись и дали место детям. Им налили немного водки, немного кофе. Покуда они пили, в дверях показался вдруг офицер, вызвал сержанта, что-то тихо сказал ему, быстро повернулся и ушел.
-- Ребята, -- сказал сержант, возвращаясь с просиявшим лицом, дельце затевается на нынешнюю ночь... Разведали у Пруссаков пароль... Бог даст, хоть на этот раз выручим мы этот проклятый Бурже!
Целый взрыв радостных восклицаний и смеха последовал за этими словами. Все стали петь, плясать; стали оттачивать сабли и штыки. Дети воспользовались поднявшейся суматохой и ускользнули.
Они прошли траншею; перед ними была равнина, а за нею стояла длинная белая стена, вся пробитая амбразурами. Они направились к этой стене, наклоняясь на каждом шагу, делая вид, что собирают картофель. .