...Но у меня все-таки хватило мужества ответить ей, и даже очень сухо, что я беден, ничего не зарабатываю и не могу допустить, чтобы её содержал мой брат Жак...
...Она с торжествующим видом откинула голову:
-- Ну, а если бы я нашла для нас обоих вполне честный и верный заработок, который дал бы нам возможность не расставаться... что бы вы на это сказали?
...С этими словами она вынула из кармана исписанный лист гербовой бумаги и принялась читать его вслух...
...Это был ангажемент для нас двоих в театр одного из парижских предместий; ей назначалось сто франков в месяц, мне -- пятьдесят. Все было готово, и нам оста: валось только его подписать...
...С ужасом смотрел я на нее. Я чувствовал, что она увлекает меня в бездну, и мне было страшно... Я боялся, что не найду в себе достаточно сил, чтобы противостоять ей... Окончив чтение контракта и не давая мне времени ответить, она принялась лихорадочно говорить о блеске театральной карьеры и о той блаженной жизни, которую мы будем вести, -- свободные, гордые, вдали от света, всецело посвятив себя искусству и нашей любви...
...Она говорила слишком долго, -- в этом была ее ошибка. Я успел прийти в себя, вызвать из глубины своего сердца образ Мамы Жака, и когда она кончила свою тираду, холодно ответил ей:
-- Я не хочу быть актёром...
...Она, конечно, не сдалась и снова принялась за свои красивые тирады. Напрасный труд... На все ее доводы я отвечал одно и то же:
-- Я не хочу быть актером..... Она начала терять терпение...