Эта система не привела ни к чему. Мои наказания, оттого, что я ими злоупотреблял, обесценивались и вскоре пали так же низко, как ассигнаты IV года.[*] Однажды я совершенно растерялся. Весь класс взбунтовался, а у меня больше не было боевых запасов, чтобы дать отпор мятежникам. Я как сейчас вижу себя на кафедре, сражающимся, как бешеный, среди криков, плача, хрюканья, свиста. "Вон!.. Кукуреку! ксс!.. ксс!.. Долой тиранов!.. Это несправедливо!.." В воздухе мелькали чернильницы, комки жеваной бумаги расплющивались на моем пюпитре, и все эти маленькие чудовища, под предлогом разных требований, облепили мою кафедру и выли, как настоящие макаки.
[*] - Ассигнаты IV года. Десигнаты -- бумажные деньги, выпущенные Учредительным собранием во время французской буржуазной революции конца XVIII века. Речь идет о выпуске 1795 года -- 4-го года по революционному календарю. Ассигнаты выпускались в неограниченном количестве, и курс их был очень низок.
Иногда, доведенный до полного отчаяния, я призывал на помощь господина Вио. Подумайте, какое унижение!.. Со дня святого Теофиля человек с ключами был со мной очень холоден, и я чувствовал, что мои мучения его радовали... Всякий раз, когда он неожиданно с ключами в руках входил в класс, его появление действовало подобно камню, брошенному в пруд, полный лягушек: в мгновение ока все оказывались на своих местах, уткнув носы в книги. Водворялась такая тишина, что можно было слышать, как пролетала муха. Господин Вио ходил несколько минут взад и вперед по классу, позвякивая ключами, среди наступившей тишины, и затем, бросив на меня насмешливый взгляд, уходил не сказав ни слова.
Я был очень несчастлив. Мои коллеги, классные надзиратели, смеялись надо мной; директор, когда я с ним встречался, был со мной нелюбезен: без сомнения, здесь не обошлось без влияния Вио... А тут еще история с Букуараном, которая меня совсем доконала.
Ах, эта история! Я уверен, что она попала в летописи коллежа и что жители Сарланда еще и сейчас о ней говорят... Со своей стороны, я тоже хочу рассказать об этом случае. Настало время поведать обществу всю правду.
Пятнадцать лет; большие ноги, большие глаза, большие руки, низкий лоб и манеры батрака -- таков был маркиз де Букуаран, гроза двора "средних", единственный представитель севенской знати в Сарландском коллеже. Директор очень дорожил этим учеником ввиду аристократического лоска, придаваемого заведению его именем. В коллеже его не называли иначе, как "маркизом". Все его боялись, и я сам невольно поддавался общему настроению и говорил с ним всегда очень сдержанно.
Некоторое время мы были с ним в довольно сносных отношениях. Правда, маркиз позволял себе иногда дерзко смотреть на меня и отвечать мне вызывающим тоном, напоминавшим старый режим, но я делал вид, что не замечаю этого, чувствуя, что имею дело с сильным противником.
Но один раз этот бездельник позволил себе при всем классе так нагло возразить мне, что терпение мое лопнуло.
-- Господин Букуаран, -- сказал я, стараясь сохранить хладнокровие, -- возьмите свои книги и выйдите из класса.
Это приказание поразило негодяя своей неслыханной строгостью. Он был ошеломлен и, не двигаясь с места, гмотрел на меня, вытаращив глаза.