После отъезда Анну другой прислуги в дом не взяли, и это казалось мне верхом несчастья. Жена привратника исполняла самую тяжелую работу, а моя мать обжигала у плиты свои прелестные белые руки, которые я так любил целовать. Закупки же делал Жак. Ему давали в руки большую корзину и говорили: "Купишь то-то и то-то". Он покупал все очень хорошо, но, разумеется, всегда при этом плакал.
Бедный Жак! Он тоже не был счастлив. Господин Эйсет, видя его вечно в слезах, невзлюбил его и щедро угощал тумаками... То и дело слышалось: "Жак, ты осел! Жак, ты дурак!" Дело в том, что в присутствии отца Жак совершенно терялся, и усилия, которые он делал, чтобы удержать слезы, безобразили его. Страх делал его глупым. Господин Эйсет был его злым роком. Вот послушайте хотя бы историю с кувшином.
Однажды вечером, садясь за стол, заметили, что в доме не было ни капли воды.
-- Если хотите, я схожу за водой, -- предлагает услужливый Жак. И с этими словами он берет кувшин, большой фаянсовый кувшин.
Господин Эйсет пожимает плечами.
-- Если пойдет Жак, -- говорит он, -- кувшин будет непременно разбит.
-- Слышишь, Жак, -- говорит своим кротким голосом госпожа Эйсет. -- Смотри, не разбей его, будь осторожен.
Господин Эйсет продолжает:
-- Ты можешь сколько угодно повторять ему, чтобы он его не разбил, -- все равно он его разобьет.
Тут раздается плачущий голос Жака: