Я бросился к нему в испуге.
-- Вы хотите лишить себя жизни, несчастный?! Застрелиться?..
Он холодно ответил:
-- Мой милый, когда я был на военной службе, я дал себе слово, что если когда-либо в результате безрассудного поступка буду разжалован, то не переживу позора. Настало время сдержать это слово... Через какие-нибудь пять минут я буду выгнан из коллежа, другими словами -- "разжалован"... А через час... прощайте!.. Все будет кончено для меня...
Услышав это, я с решительным видом заградил ему путь к двери.
-- Нет, нет! Рожэ, вы не выйдете отсюда!.. Я лучше потеряю место, чем соглашусь быть причиной вашей смерти.
-- Не мешайте мне исполнить мой долг! -- мрачно ответил он, и, несмотря на все мое сопротивление, ему удалось приоткрыть дверь.
Тогда мне пришло в голову заговорить о его матери, об этой "бедной матери, жившей где-то в глуши". Я доказывал ему, что он должен жить ради нее, что мне всегда удастся найти себе другое место; говорил, что у нас еще целая неделя впереди и что, во всяком случае, нельзя принимать такого ужасного решения до самого последнего момента. Это соображение на него, по-видимому, подействовало. Он согласился отложить на несколько часов свой визит к директору и то, что должно было последовать за этим...
В это время раздался колокол, мы обнялись, и я спустился в класс.
Но какова человеческая натура! Я вошел в свою комнату полный отчаяния, а вышел из нее почти сияющий... Малыш так гордился тем, что спас жизнь своему доброму другу -- учителю фехтованья!