-- Спой намъ, крошка, что нибудь,-- попросила Дефу, разнѣженная весеннимъ воздухомъ.
Выразительнымъ и глубокимъ голосомъ, Фанни запѣла баркароллу изъ "Клавдіи"; композиторъ, тронутый этимъ напоминаніемъ своего перваго крупнаго успѣха, вторилъ ей, не разжимая губъ, подражая партіи оркестра, и эти звуки сопровождали мелодію, словно всплески воды. Въ эту минуту, въ этой обстановкѣ это было восхитительно. Съ сосѣдняго балкона крикнули "браво"; и Жанъ, мѣрно двигая веслами, жаждалъ этой божественной музыки, лившейся изъ устъ его любовницы, и испытывалъ соблазнъ прильнуть губами къ этому источнику и пить изъ него, запрокинувъ голову, безъ перерыва, всегда.
Внезапно Роза, въ ярости, прервала пѣсенку, такъ какъ ее раздражали сливавшіеся въ ней голоса:
-- Эй, вы, пѣвцы, когда вы кончите ворковать другъ другу подъ носъ?.. Неужели вы думаете, что насъ забавляетъ вашъ похоронный романсъ?.. Довольно!.. Во-первыхъ поздно, да и Фанни пора домой...
Рѣзкимъ движеніемъ руки указывая на ближайшую остановку, она сказала своему любовнику:
-- Причаливай сюда... Здѣсь ближе къ станціи...
Это было болѣе чѣмъ грубо; но бывшая цирковая наѣздница уже пріучила гостей къ своимъ манерамъ, и никто не смѣлъ протестовать. Пара была высажена на берегъ, съ нѣсколькими холодными прощальными привѣтствіями, обращенными къ молодому человѣку, и съ приказаніями отданными Фанни пронзительнымъ голосомъ; лодка отплыла, съ криками, обрывками ссоры, закончившейся оскорбительнымъ взрывомъ хохота, донесшимся къ нимъ по гулкой поверхности воды.
-- Слышишь, слышишь,-- говорила Фанни, блѣднѣя отъ бѣшенства.-- Это она надъ нами смѣется...
Всѣ униженія, всѣ гнѣвныя выходки припомнились ей при этомъ послѣднемъ оскорбленіи; она перечисляла ихъ, идя къ вокзалу и разсказывала вещи, которыя до тѣхъ поръ скрывала. Роза только и старалась надъ тѣмъ, чтобы ихъ разлучить, чтобы облегчить ей возможность обмана.
-- Чего-чего только она не говорила мнѣ, убѣждая согласиться на предложенія голландца... Не далѣе, какъ сейчасъ, всѣ онѣ, точно сговорившись, начали... Я слишкомъ люблю тебя, понимаешь, и это стѣсняетъ ее въ ея порокахъ, ибо она обладаетъ всѣми пороками, самыми низменными, самыми чудовищными. И вотъ за это, я не хочу, больше...