Въ то время, какъ Госсэнъ мечтательно поглядывалъ на исполинскую парочку, углублявшуюся въ долину, вслѣдъ за которой спускался онъ самъ, по аллеѣ пронесся скрипъ колесъ вмѣстѣ со взрывами безумнаго хохота дѣтскихъ голосовъ; и вдругъ, въ нѣсколькихъ шагахъ отъ него, показалась англійская телѣжка, запряженная осликомъ, и полная дѣвочекъ, съ распущенными волосами и развѣвавшимися лентами; молоденькая дѣвушка, немного постарше остальныхъ, вела ослика подъ уздцы по тяжелой въ этомъ мѣстѣ дорогѣ.
Было нетрудно замѣтить, что Жанъ принадлежалъ къ тому же обществу, странный видъ котораго, и особенно толстая дама, съ охотничьимъ рогомъ на груди, такъ развеселилъ молодую компанію; дѣвушка пробовала хоть на минуту водворить тишину среди дѣтей. Но появленіе еще одной шляпы Туарега вызвало въ нихъ новый взрывъ насмѣшливой веселости, и проходя мимо Жана, который посторонился, чтобы дать проѣхать телѣжкѣ, она смущенно, какъ бы извиняясь, улыбнулась, удивленная тѣмъ, что у стараго садовника такое молодое и кроткое лицо. Онъ застѣнчиво поклонился и покраснѣлъ, самъ не зная отчего; телѣжка на минутку остановилась на вершинѣ холма и молодые голоса хоромъ начали читать вслухъ полустертыя дождями надписи на столбахъ, указывавшихъ дорогу; затѣмъ Жанъ обернулся и посмотрѣлъ, какъ исчезалъ въ зеленой аллеѣ, просвѣченной солнцемъ и выстланной мхомъ, по которой колеса катились какъ по бархату,-- этотъ вихрь бѣлокурыхъ дѣтей и дѣвушекъ, эта колесница счастья, полная весеннихъ красокъ и смѣха, то и дѣло раздававшагося подъ сѣнью деревьевъ.
Свирѣпый звукъ рога Эттэма вдругъ вывелъ его изъ задумчивости. Они были уже на берегу пруда, вынимали и развертывали провизію, и издали было видно, какъ свѣтлая вода отражаетъ и бѣлую скатерть на зеленой короткой травѣ и: красныя фланелевыя фуфайки, сверкающія въ зелени, какъ куртки охотниковъ.
-- Идите же... у васъ омаръ... кричалъ толстякъ.
А Фанни нервнымъ голосомъ спрашивала:
-- Тебя остановила на дорогѣ молоденькая Бушеро?
Жанъ вздрогнулъ при имени Бушеро, напоминавшемъ ему родной домъ, Кастеле, и больную мать въ постели.
-- Ну, да,-- подтвердилъ чертежникъ, принимая у него изъ рукъ корзину...-- Большая дѣвица, которая правила, племянница доктора, одна изъ дочерей его брата, которую онъ взялъ къ себѣ. Они живутъ лѣтомъ въ Велизи... Она хорошенькая.
-- Хорошенькая?.. Нахальна, главнымъ образомъ...-- и Фанни, рѣзавшая хлѣбъ, безпокойно взглянула на своего любовника.
Госпожа Эттема, степенно вынимая изъ корзины ветчину, порицала эту манеру позволять молодымъ дѣвушкамъ однѣмъ бѣгать и ѣздить по лѣсу.-- Вы скажете, что это англійская мода, и что дѣвица воспитывалась въ Лондонѣ; но все равно это неприлично!