-- Это Ля-Гурнери...-- сказала Фанни, прижимаясь къ любовнику и прошептала:-- уйдемъ отсюда, если тебѣ непріятно ихъ видѣть...
-- Почему же? Нисколько!...-- Въ сущности онъ не отдавалъ себѣ отчета въ томъ, что онъ почувствуетъ когда очутится въ присутствіи этихъ людей, но не хотѣлъ отступать передъ испытаніемъ желая, быть можетъ, узнать нынѣшнюю степень той ревности, которая нѣкогда создала его несчастную любовь.
-- Пойдемъ,-- сказалъ онъ, и оба появились въ розоватомъ свѣтѣ закатѣ, озарявшемъ лысыя головы и сѣдѣющія бороды друзей Дешелетта, лежавшихъ на низкихъ диванахъ вокругъ восточнаго столика въ видѣ табуретки, на которомъ въ пяти или шести стаканахъ дрожалъ молочнаго цвѣта напитокъ съ запахомъ аниса, который разливала Алиса. Женщины поцѣловались.-- Вы знакомы съ этими господами, Госсэнъ? -- спросилъ Дешелеттъ, покачиваясь въ качалкѣ.
Еще бы, конечно знакомъ!.. Двоихъ, по крайней мѣрѣ, онъ зналъ, потому что цѣлыми часами разсматривалъ ихъ портреты въ витринахъ знаменитостей. Какія страданія причинили они ему, какую ненависть чувствовалъ онъ къ нимъ, ненависть преемника, ярость, внушавшую ему желаніе броситься на нихъ, расцарапать имъ лицо, когда онъ встрѣчалъ ихъ на улицѣ... Но Фанни правильно говорила, что это пройдетъ; теперь то были для него уже лица знакомыхъ, почти родныхъ далекихъ дядей, съ которыми онъ когда то встрѣчался.
-- Хорошъ по прежнему мальчикъ!..-- сказалъ Каудаль, вытянувшись во весь свой огромный ростъ и держа надъ глазами экранъ, чтобы защитить ихъ отъ свѣта.-- Ну, а посмотримъ какъ Фанни...-- Онъ приподнялся на локтѣ и прищурилъ глаза опытнаго человѣка:-- лицо еще ничего; но фигура... Тебѣ бы слѣдовало затягиваться. Впрочемъ утѣшься, дочь моя, Ля-Гурнери еще толще тебя.
Поэтъ съ презрѣніемъ закусилъ тонкія губы. Сидя по-турецки на кучкѣ подушекъ -- послѣ своего путешествія въ Алжиръ онъ увѣрялъ, что не можетъ сидѣть иначе -- огромный, толстый, не имѣя въ фигурѣ ничего интеллигентнаго, кромѣ высокаго лба подъ шапкой сѣдыхъ волосъ, и жесткаго взгляда рабовладѣльца, онъ нарочно подчеркивалъ свое свѣтское обращеніе съ Фанни, свою чрезмѣрную вѣжливость, словно желая дать урокъ Каудалю.
Два пейзажиста, съ загорѣлыми деревенскими лицами, дополняли собраніе; они также знали любовницу Жана, и младшій изъ нихъ сказалъ, пожимая ей руку:
-- Дешелеттъ разсказалъ намъ исторію съ ребенкомъ; это очень хорошо съ вашей стороны, дорогая.
-- Да,-- сказалъ Каудаль Госсэну,-- да, очень шикарно взять его на воспитаніе... Совсѣмъ не банально!
Она казалась смущенною этими похвалами, какъ вдругъ кто-то постучалъ въ сосѣдней пустой мастерской и спросилъ: "Никого нѣтъ?"