Затѣмъ онъ всталъ, заявляя, что умираетъ съ голоду, и что этотъ важный вопросъ всего лучше обсудить за завтракомъ, съ вилкою въ рукѣ. Все та же насмѣшливая легкость южанина въ отношеніи къ женщинѣ!
-- Между нами, малютка... (они сидѣли въ ресторанѣ на Рю-де-Бургонь, и дядя расцвѣлъ, заложивъ салфетку за воротъ, межъ тѣмъ какъ Жанъ совершенно не могъ ѣсть), я нахожу, что ты смотришь на вещи слишкомъ трагически. Я знаю, что первый шагъ труденъ и объясненіе тяжело, но если ты на это не рѣшаешься, не говори ничего, сдѣлай какъ Курбебесъ. До самаго дня свадьбы, Морна ничего не подозрѣвала. По вечерамъ, уходя отъ невѣсты, онъ отправлялся въ театръ за пѣвицей и провожалъ ее домой. Ты скажешь, что это не корректно и не честно? Но что же дѣлать, когда человѣкъ не любитъ сценъ, и особенно съ такими женщинами, какъ Паола Морна!.. Вѣдь этотъ высокій, красивый малый лѣтъ десять дрожалъ передъ этой смуглой дѣвчонкой! Чтобы разорвать, надо было хитрить, пускаться на разные обходы...
И вотъ какъ онъ взялся за дѣло:
Наканунѣ свадьбы, пятнадцатаго августа, въ праздникъ, Сезэръ предложилъ малюткѣ Морна поѣхать въ Иветтъ ловить рыбу. Курбебесъ долженъ былъ присоединиться къ нимъ позже, къ обѣду; всѣ трое вернулись бы на другой день къ вечеру, когда воздухъ Парижа нѣсколько очистился бы послѣ пыли, ракетъ и плошекъ иллюминаціи. Сказано -- сдѣлано. Оба они растянулись на травѣ, на берегу маленькой рѣчки, сверкавшей и журчащей между низкими берегами, среди зеленыхъ луговъ, подъ густыми ивами. За рыбной ловлей слѣдовало купанье. Не въ первый разъ Паола и онъ, какъ добрые товарищи, купались вмѣстѣ; но въ этотъ день маленькая Морна, съ обнаженными руками и ногами, съ тѣломъ, тѣсно обтянутымъ купальнымъ костюмомъ была такъ очаровательна, а съ другой стороны Курбебесъ предоставилъ ему полную свободу... Ахъ!.. шельма!.. Вдругъ она обернулась и сурово взглянула ему прямо въ глаза:
-- Послушайте, Сезэръ; чтобы этого никогда больше не было!
Онъ не настаивалъ, боясь испортить дѣло, к сказалъ себѣ: "Оставимъ это до вечера".
Обѣдъ прошелъ весело на деревянномъ балконѣ ресторана, среди двухъ флаговъ, вывѣшенныхъ хозяиномъ въ честь пятнадцатаго августа. Было жарко, сладко пахло сѣномъ и слышны были звуки барабановъ, хлопушекъ и шарманки.
-- Какъ скучно, что Курбебесъ пріѣдетъ только завтра! -- сказала Морна, потягиваясь, съ глазами повеселѣвшими отъ шампанскаго.-- Мнѣ хотѣлось бы позабавиться сегодня вечеромъ.
-- А я то на что?
Онъ подошелъ, облокотясь на перила балкона, еще горячія отъ дневного солнца, и, щупая почву, игриво обхватилъ рукою ея талію:-- Ахъ, Паола!.. Паола!..-- На этотъ разъ пѣвица не разсердилась, а расхохоталась такъ громко и такъ заразительно, что онъ послѣдовалъ ея примѣру. Новая попытка, и такимъ же образомъ отвергнутая вечеромъ по возвращеніи съ гулянья, гдѣ они танцовали и ѣли миндальное пирожное; и такъ какъ ихъ комнаты были рядомъ, она напѣвала ему сквозь перегородку: "Ты слишкомъ малъ, ты слишкомъ малъ!.." приводя невыгодныя для него сравненія съ Курбебесомъ. Онъ едва сдерживался, чтобы не сказать ей, что она овдовѣла; но было еще слишкомъ рано... На слѣдующее утро, садясь за вкусный завтракъ, когда Паола высказывала нетерпѣніе по поводу того, что Курбебесъ не приходитъ, онъ съ нѣкоторымъ удовлетвореніемъ вынулъ часы изъ кармана и торжественно сказалъ: