И спокойно, безъ аффектаціи, осъ признался въ томъ впечатлѣніи, которое произвелъ на него рисунокъ Доре, изображающій катастрофу въ горахъ. Онъ признался, что его страшатъ такія катастрофы; и вотъ почему, услыхавши про необыкновеннаго проводника, способнаго предохранить его отъ несчастныхъ случайностей, онъ и поспѣшилъ ему довѣриться. И затѣмъ самымъ спокойнымъ тономъ онъ прибавилъ:
-- Вы, вѣдь, никогда не были проводникомъ, Гонзагъ?
-- О, нѣтъ, бывалъ...-- отвѣтилъ Бонпаръ, улыбаясь.-- Только, конечно, не все, что я разсказывалъ...
-- Само собою разумѣется,-- одобрительно согласился Тартаренъ.
Бонпаръ тихо проговорилъ:
-- Выйдемъ на дорогу; тамъ можно говорить свободнѣе.
Наступала ночь. Они вышли изъ отеля и направились къ тоннелю въ сторонѣ озера.
-- Остановимся тутъ...-- необыкновенно громко прозвучалъ подъ сводомъ голосъ Бонпара.
Они присѣли на парапетъ и засмотрѣлись на чудный видъ озера, къ которому крутыми уступами сбѣгали ели и буки. А дальше виднѣлись горы съ тонущими въ сумракѣ вершинами; за ними -- другія, голубоватыя, сливались съ облаками; между ними едва виднѣлась бѣлая полоса ледника, залегающаго въ разщелинѣ. Вдругъ онъ засверкалъ разноцвѣтными яркими лучами: это освѣщали гору бенгальскими огнями. Изъ Флюелена взлетали ракеты и разсыпались цѣлыми снопами разноцвѣтныхъ звѣздъ. По озеру скользили гирлянды венеціанскихъ фонарей на лодкахъ; оттуда неслись звуки музыки и веселые голоса. Настоящая декорація фееріи, вырѣзавшаяся на темной рамѣ тесанаго гранита туннеля.
-- Удивительная, однако, страна эта Швейцарія!-- воскликнулъ Тартаренъ.