-- Что же дѣлать, дорогой мой? Таковы условія нашей службы... Компанія имѣетъ право распоряжаться нами какъ ей заблагоразсудится.
И онъ пустился въ разсказы о претерпѣвавмыхъ имъ превращеніяхъ за три года службы: онъ былъ и проводникомъ въ Оберландѣ, и трубилъ въ альпійскій рогъ, изображалъ изъ себя стараго охотника за дикими козами, и отставнаго солдата короля Карла X, и протестантскаго пастора въ горахъ...
-- Quès a co? Это еще что такое? -- спросилъ удивленный Тартаренъ.
А тотъ продолжалъ самымъ невозмутимымъ тономъ:
-- Да, такова наша служба... Вотъ когда вы путешествуете по нѣмецкой Швейцаріи, то можете иногда увидать на страшныхъ высотахъ пастора, проповѣдующаго подъ открытымъ небомъ съ какой-нибудь скалы или съ огромнаго пня, обдѣланнаго въ видѣ каѳедры. Нѣсколько пастуховъ, сыроваровъ, нѣсколько женщинъ въ мѣстныхъ костюмахъ расположились въ живописныхъ группахъ, а кругомъ хорошенькій пейзажъ, зеленыя пастбища, или свѣжескошенный лугъ, горные каскады, стада, пасущіяся по уступамъ горъ... Такъ вотъ, все это -- одни декораціи и театральныя представленія. Только знаютъ про это лишь состоящіе на службѣ компаніи проводники, пасторы, посыльные, трактирщики... и никто, конечно, не выдастъ вамъ секрета изъ боязни, что убавится число туристовъ.
Альпинистъ ошеломленъ и молчитъ, что служитъ явнымъ признакомъ величайшаго потрясенія. Хотя въ глубинѣ его души и остается сомнѣніе въ правдивости разсказовъ Бонпара, тѣмъ не менѣе, Тартаренъ чувствуетъ себя пріободреннымъ, спокойнѣе относится къ восхожденіямъ на горы, и разговоръ становится веселымъ. Друзья вспоминаютъ про Тарасконъ, про свои старыя проказы во дни счастливой молодости.
-- А кстати, о проказахъ молодости...-- сказалъ вдругъ Тартаренъ.-- Вы не знаете ли, что это за люди -- хорошенькая блондинка и два ея спутника, молодые люди?
-- Ужь это не тѣ ли, за которыми по пятамъ слѣдуетъ итальянецъ-теноръ? -- озабоченно спросилъ Бонпаръ.
-- Они самые...
-- И вы ихъ знаете... познакомились?