-- Какой вздор, Метта! -- воскликнул Рафф. -- Он был одет очень богато, и часы были, конечно, его собственные.
-- Зачем же он дал их тебе? -- спросила Метта, тревожно глядя на огонь, куда давно следовало бы подбросить торф.
-- Да ведь я же говорил тебе, -- сказал Рафф, с изумлением взглянув на нее.
-- Мне хотелось бы послушать еще раз, -- пробормотала Метта.
-- Хорошо. Когда я причалил к берегу, он снял часы и подал их мне. "Я вынужден бежать из Голландии, -- сказал он, -- и решаюсь довериться вам. Отдайте эти часы моему отцу, но не сегодня, а через несколько дней. И скажите, что их посылает его несчастный сын. Скажите, что если он когда-нибудь впоследствии пожелает, чтобы я вернулся к нему, я не посмотрю ни на какую опасность и вернусь. Пусть он в таком случае пошлет письмо... пошлет письмо"... Нет, не могу припомнить, куда нужно было послать письмо... Бедный юноша! -- грустно прибавил Рафф, взяв у жены часы. -- Его отец так и не получил их!
-- Не беспокойся, Рафф, я отнесу их, как только вернется Гретель. Она уже скоро придет... А где живет отец этого молодого человека и как его фамилия?
-- Не знаю, Метта, ничего больше не знаю. Я как сейчас вижу лицо юноши и его большие глаза, помню, как он дал мне часы. А дальше все заволакивается каким-то туманом, и у меня в голове поднимается шум, как будто во время наводнения.
-- Знаю, знаю, Рафф: со мной было то же самое после лихорадки. Ты устал, пора ложиться в постель. Не понимаю, куда запропастилась Гретель!
Метта отворила дверь и крикнула: "Гретель! Гретель!"
-- Отойди в сторону, жена, -- сказал Рафф, наклоняясь вперед и стараясь заглянуть в дверь. -- Как бы мне хотелось выйти хоть на минутку на свежий воздух!