Доктор приехал вечером вместе с Гансом, и ему тотчас же передали рассказ Бена.
-- Вам следовало бы повидаться с этим английским мальчиком, мингер, -- сказал Рафф, -- а то он того и гляди перезабудет все, что знает о Томасе Гигсе. Уж одно это имя чего стоит -- и его-то трудно запомнить! Оно пришло мне на ум как-то сразу, вдруг, а потом опять выскользнуло из памяти. Хорошо, что Ганс записал его. Да, мингер, я бы на вашем месте потолковал с этим английским мальчиком. Оказывается, он часто виделся с вашим сыном, -- как вам это нравится?
-- Вы можете перехватить мальчика на дороге, когда он будет возвращаться из Амстердама, -- поддержала мужа Метта. -- Вы сейчас же узнаете его. Он говорит очень быстро, но не по-нашему, а волосы у него кудрявые, как у всех иностранцев. К тому же с ним будет сын мингера ван Гольпа. Они, наверное, вернутся вместе.
Доктор, лицо которого сияло от радости, пробормотал что-то насчет безумия менять свою фамилию на какую-то отвратительную английскую и весело простился со всеми.
Кучер, очень недовольный, что ему велели ехать назад, в Амстердам, облегчил свою душу во время пути. Когда доктор уселся в карету и дверца захлопнулась, его возница стал довольно громко рассуждать про людей, которые думают только о себе, не заботятся ни о ком и без толку разъезжают с места на место.
Глава XX. Заря новой жизни
В начале января Томас Гигс, уже превратившийся в Лоренса Бёкмана, приехал вместе с отцом к Бринкерам.
Рафф сидел около огня, отдыхая после дневной работы; Гретель стояла около него с только что набитой и зажженной трубкой; Метта вязала, а Ганс, усевшись около окна, прилежно учил свои уроки. Все дышало миром и покоем в этом маленьком домике, где собралась дружная, любящая семья.
Когда доктор представил хозяевам своего сына, Метта предложила гостям напиться чаю.
-- Сегодня такой холод и ветер, -- сказала она, -- что вы, наверное, озябли.