Однако Ганс все-таки решился: совесть говорила ему, что он обязан сделать это. "Перед тобой величайший доктор в мире, -- шептал ему внутренний голос. -- Сам Бог послал его тебе. Ты не имеешь права покупать коньки, тратить деньги на пустяки, когда на них можно пригласить к отцу такого доктора".
Деревянные обрубки восторженно взвизгнули; сотни чудных металлических коньков блеснули и исчезли в глазах Ганса; деньги дрогнули в его руке. А старый доктор был уже недалеко, и лицо его с каждой секундой становилось как будто все суровее, все угрюмее. Сердце Ганса сжалось, но он собрался с силами и крикнул:
-- Мингер Бёкман!
Знаменитый врач остановился, сжал свои тонкие губы, нахмурил брови и мрачно взглянул на мальчика. Теперь было уже поздно отступать!
Знаменитый врач остановился...
-- Мингер! -- задыхаясь проговорил Ганс. -- Я знаю, что вы доктор... Знаменитый доктор Бёкман. Ради Бога, помогите нам!
-- Гм! -- проворчал старик, собираясь бежать дальше. -- Ступай своей дорогой и оставь меня в покое. У меня нет денег, я никогда не подаю нищим.
-- Я не нищий, мингер, -- гордо сказал Ганс и с самым величественным видом вынул из кармана и показал несколько мелких серебряных монет. -- Я хотел попросить вас взглянуть на моего отца. У него нет никакой болезни, но он все равно что мертвый. Он лишился рассудка. В словах его нет смысла, а телом он здоров. Он чинил плотину во время наводнения и упал с высоких подмостков.
-- А? Что такое? -- спросил доктор, начиная прислушиваться. -- Говори толком!