Не найдя там ничего подходящего, Ганс задумался. Вдруг счастливая мысль пришла ему в голову, и лицо его прояснилось. Он снял шапку и, оторвав кусок уже и без того разорванной подкладки, свернул его и приложил к стертой ноге Гретель.
-- Ну, -- сказал он, обертывая ремешок так быстро, как только позволяли совсем окоченевшие пальцы, -- не будет тебе больно, если я немножко стяну?
"Не надо!" -- хотела было сказать Гретель, но удержалась и промолчала.
Через минуту они уже весело смеялись и, взявшись за руки, неслись по каналу, не смущаясь вопросом о прочности льда. В Голландии он держится всю зиму и не только не тает, когда его начинает пригревать солнышко, но и -- напротив -- становится с каждым днем все крепче и крепче.
Некоторое время дети катались благополучно. Потом под ногами Ганса послышался какой-то скрип, и он начал спотыкаться. В конце концов мальчик растянулся на льду и принялся как-то странно размахивать руками, точно хотел схватиться за воздух.
-- Ха-ха-ха! -- засмеялась Гретель. -- Как смешно ты шлепнулся!
Но нежное сердечко билось под грубой синей кофточкой девочки, и она заботливо нагнулась над братом.
-- Ты не ушибся, Ганс? -- тревожно спросила она. -- А, так ты тоже смеешься!.. Ну-ка, поймай меня!..
И она быстро побежала вперед. Теперь ей уже не было холодно; щеки ее разгорелись, глаза весело блестели. Ганс вскочил и бросился за ней; но не так-то легко было поймать Гретель.
Тут девочка почувствовала, что и ее коньки начинают скрипеть. Как тут быть? Уж лучше сдаться самой! Она повернулась и подбежала к Гансу, который схватил ее.