Ханс вспыхнул, заметив слезы на глазах у Гретель.
-- Моя сестра не жаловалась на холод, но погода и правда морозная. -- И он с грустью взглянул на сестру.
-- Ничего, -- сказала Гретель. -- Когда я катаюсь на коньках, мне тепло, жарко даже... Благодарю вас за заботу, вы очень добры, юфроу!
-- Нет-нет! -- возразила Хильда, очень недовольная собой. -- Я неосторожная, жестокая, но я это не со зла. Я только хотела спросить тебя... то есть... если...
И тут Хильда запнулась, едва начав говорить о том, зачем прибежала сюда. Ей стало неловко перед этими бедно одетыми, но полными достоинства ребятами, хоть она и хотела оказать им внимание.
-- А в чем дело, юфроу? -- с готовностью воскликнул Ханс. -- Не могу ли я вам услужить? Что-нибудь...
-- Нет-нет! -- рассмеялась Хильда, оправившись от смущения. -- Я только хотела поговорить с вами о наших больших состязаниях. Хотите участвовать? Вы оба отлично бегаете на коньках, а за участие платить не надо. Всякий может записаться и получить приз.
Гретель с грустью взглянула на Ханса, а он, сдернув шапку, почтительно ответил:
-- Нет, юфроу, если бы даже мы записались, мы очень скоро отстали бы от других. Смотрите, наши коньки из твердого дерева, -- он приподнял ногу, -- но они быстро отсыревают, липнут ко льду, и мы спотыкаемся.
Глаза у Гретель заискрились смехом: она вспомнила об утренней неудаче Ханса, но тут же покраснела и робко пролепетала: