-- Да, верно! Ты прав, мальчуган, а я дурак. Ты хороший малый. Никому не хочется, чтобы родного отца убили... конечно, нет. Я просто дурак.
-- А если болезнь продлится, он умрет, мейнхеер?
-- Хм! Никакой новой болезни у него нет. Все то же самое, только положение ухудшается с каждой минутой... Давление на мозг... в ближайшем будущем доконает... -- сказал доктор и щелкнул пальцами.
-- Но операция может спасти его? -- продолжал Ханс. -- Как скоро, мейнхеер, мы узнаем об этом?
Доктор Букман начал терять терпение:
-- Через день... может быть, через час. Поговори с матерью, мальчуган, и пусть она решит. Мне время дорого.
Ханс подошел к матери. Она взглянула на него, а он не смог произнести ни звука. Наконец Ханс отвел глаза и сказал твердым голосом:
-- Я должен поговорить с мамой наедине.
Сметливая маленькая Гретель, на этот раз не вполне понимавшая, что происходит, бросила негодующий взгляд на брата и отошла.
-- Вернись, Гретель и сядь, -- печально проговорил Ханс.