Началась большая перемена. При первом же ударе школьного колокола канал, казалось, издал громовый крик и сразу ожил, усеянный мальчиками и девочками. Этот хитрец, так мирно сверкавший под полуденным солнцем, как будто только и ждал сигнала от школьного колокола, чтобы тотчас же встрепенуться и заиграть сменой блистательных превращений.
Десятки пестро одетых детей сновали на коньках по каналу. Их жизнерадостность, подавляемая в течение всего утра, изливалась теперь в песнях, криках и смехе. Ничто не мешало потоку веселья. Ни одной мысли об учебниках не вылетело вместе с детьми на вольный воздух. Латынь, арифметика, грамматика -- все на целый час заперты в сумрачном классе. Пускай учитель, если хочет, сам станет именем существительным, хотя бы собственным, -- они, дети, будут веселиться! Когда кататься так хорошо, как сейчас, не все ли равно, где находится Голландия: на Северном полюсе или на экваторе? Что касается физики -- к чему утруждать себя инерцией, силой тяготения и тому подобным, когда только о том и думаешь, как бы тебя не опрокинули в толкотне!
В самом разгаре веселья кто-то из ребят крикнул:
-- Это что такое?
-- Что? Где? -- зазвучали десятки голосов.
-- Как, вы не видите? Вон там, у "дома идиота", что-то темное...
-- Я ничего не вижу, -- сказал один из мальчиков.
-- А я вижу! -- закричал другой. -- Это собака!
-- Где собака? -- послышался пискливый голосок, уже знакомый нам. -- Никакой собаки там нет... просто куча тряпья.
-- Эх ты, Воост, -- резко возразил другой мальчик, -- опять попал пальцем в небо! Да это гусятница Гретель ищет крыс.