-- Работой и учением... -- задумчиво протянул Рафф. -- Неужто они умеют читать и считать, Мейтье?
-- Ты только послушай их! -- ответила она с гордостью. -- Они успевают просмотреть целую книгу, пока я подметаю пол. Ханс, когда он глядит на страницу с длинными словами, радуется не хуже кролика на капустной грядке... А что до счета...
-- Ну-ка, сынок, помоги мне немножко, -- перебил ее Рафф Бринкер. -- Лучше мне опять прилечь.
Глава XXXVIII. ТЫСЯЧА ГУЛЬДЕНОВ
Глядя сегодня вечером на скромный ужин в домике Бринкеров, никто и не заподозрил бы, какое изысканное угощение спрятано неподалеку. Ханс и Гретель, уплетая по ломтю черного хлеба и запивая его чашкой воды, мечтательно поглядывали на посудный шкаф, но им и в голову не приходило отнять хоть крошку у отца.
-- Он поужинал с удовольствием, -- сказала тетушка Бринкер, кивнув в сторону кровати, -- и сейчас же заснул. Ах, бедняга, не скоро он окрепнет! Ему до смерти хотелось опять посидеть, но, когда я притворилась, будто соглашаюсь и готова поднять его, он раздумал... Помни, дочка, когда у тебя самой будет муж -- хотя до этого, может быть, еще далеко, -- помни, что тебе не удастся им верховодить, если ты станешь ему перечить. "Смирная жена -- мужу госпожа"... Постой! Постой! Не глотай большими кусками, Гретель! С меня хватило бы двух таких кусков на целый обед... Что с тобой, Ханс? Можно подумать, что на стене у нас завелась паутина.
-- Да нет, мама, просто я думал...
-- О чем думал?.. Ах, и спрашивать нечего, -- добавила она изменившимся голосом. -- Я сама только что думала об этом самом. Да-да... нечего стыдиться, что нам хочется узнать, куда девалась наша тысяча гульденов; но... ни слова отцу об этих деньгах. Ведь все и так ясно: он ничего о них не знает.
Ханс в тревоге поднял глаза, опасаясь, как бы мать, по обыкновению, не разволновалась, говоря о пропавших деньгах. Но она молча ела хлеб, откусывая маленькими кусочками, и с грустью смотрела в окно.
-- Тысяча гульденов, -- послышался с кровати слабый голос. -- Да, они, наверное, очень пригодились тебе, вроу, в эти долгие годы, пока твой муж сидел сложа руки.