Сияя радостной надеждой, они поспешно снарядились и выскользнули из дому. В руках они несли сломанный заступ и заржавленные инструменты, много послужившие Раффу, когда он был здоров и работал на плотинах.
На дворе было так светло, что мать и сын видели иву совершенно отчетливо. Промерзшая земля была тверда, как камень, но Ханса и тетушку Бринкер это не смущало. Они боялись одного: как бы не разбудить спящих в доме.
-- Этот лом -- как раз то, что нам нужно, мама, -- сказал Ханс, с силой ударив ломом по земле. -- Но почва так затвердела, что ее нелегко пробить.
-- Ничего, Ханс, -- ответила мать, нетерпеливо следя за ним. -- Ну-ка, дай и я попробую.
Вскоре им удалось вонзить лом в землю; потом выкопали ямку, и дальше пошло легче.
Они работали по очереди, оживленно перешептываясь. Время от времени тетушка Бринкер бесшумно подходила к порогу и прислушивалась, желая убедиться, что муж ее спит.
-- Вот так новость будет для него! -- приговаривала она смеясь. -- Все ему расскажем, когда он окрепнет. Как мне хотелось бы нынче же ночью взять и кошель и чулок с деньгами в том виде, в каком мы их найдем, да и положить на кровать, чтобы милый отец их увидел, когда проснется!
-- Сначала нужно достать их, мама, -- задыхаясь, проговорил Ханс, продолжая усердно работать.
-- Ну, в этом сомневаться нечего. Теперь-то уж они от нас не ускользнут! -- ответила она, дрожа от холода и возбуждения, и присела на корточки рядом с ямой. -- Может статься, мы найдем их запрятанными в тот старый глиняный горшок, который у нас давным-давно пропал.
К тому времени и Ханс начал дрожать, но не от холода. К югу от ивы он разрыл большое пространство на фут в глубину. Сокровище могло теперь показаться с минуты на минуту...