-- Вот как? -- воскликнула она, широко раскрыв глаза.
Ханс до встречи с Анни очень торопился и был настроен довольно мрачно, но теперь вдруг сделался разговорчивым и перестал спешить. Повернув назад и медленно скользя вместе с нею к Бруку, он сообщил ей радостную весть о выздоровлении своего отца. Анни была ему таким близким другом, что он рассказал ей даже о тяжелом положении своей семьи, о том, как нужны деньги, как все зависит от того, достанет ли он работу, Но по соседству для него не находится дела, добавил он, Ханс говорил не жалуясь, а просто потому, что Анни смотрела на него и ей действительно хотелось знать все, что его касалось. Он не мог рассказать ей лишь о горьком разочаровании, испытанном прошлой ночью, так как это была не только его тайна.
-- До свиданья, Анни! -- сказал он наконец. -- Утро проходит быстро, а мне надо спешить в Амстердам и продать там свои коньки. Маме нужны деньги, и их надо добыть как можно скорее. До вечера я, конечно, где-нибудь найду работу.
-- Ты хочешь продать свои новые коньки, Ханс?! -- воскликнула Анни. -- Ты, лучший конькобежец во всей округе! Но ведь через пять дней состязания!
-- Знаю, -- ответил он решительным тоном. -- До свиданья! Домой я покачу на своих старых, деревянных полозьях.
Какой ясный взгляд! Совсем не то, что безобразная усмешка Янзоона... И Ханс стрелой умчался прочь.
-- Ханс! Вернись! -- крикнула Анни.
Голос ее превратил стрелу в волчок. Ханс повернулся и одним длинным скользящим шагом подкатил к ней.
-- Значит, ты действительно продашь свои новые коньки, если найдешь покупателя?
-- Конечно, -- ответил он, глядя на нее с улыбкой.