-- Семь гульденов! -- воскликнул Ханс, удивленно пересчитывая деньги. -- Да это втрое больше, чем я сам за них заплатил.
-- Я тут ни при чем, -- сказала Анни. -- Если покупатель ничего не понимает в коньках, мы не виноваты.
Ханс быстро взглянул на нее:
-- О Анни!
-- О Ханс! -- передразнила она его, поджимая губы и стараясь принять отчаянно хитрый и продувной вид.
-- Слушай, Анни, я знаю, ты это говоришь несерьезно! Ты должна вернуть часть денег.
--Да ни за что на свете! -- упиралась Анни. -- Коньки проданы, и все тут. -- Но, увидев, что он искренне огорчился, она сбавила тон. -- Ты поверишь мне, Ханс, если я скажу, что никакой ошибки не произошло... и тот, кто купил твои коньки, сам настаивал на том, чтобы заплатить за них семь гульденов?
-- Поверю, -- ответил он, и свет, засиявший в его ясных голубых глазах, казалось, отразился в глазах Анни и заискрился под ее ресницами.
Тетушка Бринкер обрадовалась, увидев столько серебра, но, когда узнала, что Ханс получил его, расставшись со своим сокровищем, со вздохом воскликнула:
-- Благослови тебя бог, сынок! Это для тебя большая потеря!