Солнце почти закатилось, когда наш герой, счастливый, но все же досадливо усмехаясь, сорвал с себя деревянные "полозья" и, полный надежд, зашагал к крошечной лачужке, давно уже прозванной "домом идиота".
У входа маячили чьи-то две тоненькие фигурки. Но не только глаза Ханса, а и менее зоркие могли бы сразу узнать их.
Серая, тщательно заплатанная кофта, выцветшая синяя юбка, полузакрытая еще более выцветшим голубым передником, полинявший, туго прилегающий чепчик, быстрые ножки в огромных башмаках-кораблях -- все это, конечно, принадлежало Гретель. Ханс узнал бы их где угодно.
Яркая кокетливая красная кофточка и красивая юбка с черной каймой, хорошенький чепчик с лопастями, золотые серьги, нарядный передник, изящные кожаные башмачки... Да что говорить! Если бы сам папа римский прислал их Хансу с нарочным, Ханс поклялся бы, что они принадлежат Анни,
Девочки медленно прохаживались взад и вперед перед домиком. Разумеется, они шли под руку и так выразительно кивали и качали головками, словно обсуждали государственные дела.
Ханс бросился к ним с радостным криком:
-- Ура, девочки, я получил работу!
На его крик из дома вышла мать.
И у нее нашлись приятные вести. Отцу все лучше и лучше. Он почти весь день сидел, а теперь спит "смирно, что твой ягненок", как выразилась тетушка Бринкер.
-- Теперь мой черед, Ханс, -- сказала Анни, отводя юношу в сторону, после того как он рассказал матери, что получил работу у мейнхеера ван Хольпа. -- Твои коньки проданы. Возьми деньги.