В день посещения феи-крестной кое-что выяснилось еще раньше, чем нашлись пропавшие гульдены. А именно: выяснилось, как попали в дом часы, которые верная вроу Раффа так ревниво хранила целых десять лет. Не раз в минуты тяжкого искушения она боялась даже взглянуть на них, чтобы не поддаться соблазну и не ослушаться мужа. Тяжело ей было видеть своих ребят голодными и в то же время думать: "Продай часы -- и детские щечки снова зацветут, как розы". -- "Так нет же, -- восклицала она тогда, -- будь что будет, а Мейтье Бринкер не такова, чтобы забыть последнюю просьбу своего мужа!"
"Храни их бережно, вроу", -- сказал он, отдавая ей часы. Вот и все. Никакого объяснения не последовало: ведь едва он произнес эти слова, как один из его товарищей рабочих ворвался в дом с криком: "Иди, друг! Вода поднимается! Тебя зовут на плотины!"
Рафф сейчас же ушел, и, как тетушка Бринкер уже говорила, она тогда в последний раз видела его в здравом уме.
В тот день, когда Ханс искал работу в Амстердаме, а Гретель, управившись с домашними делами, бродила в поисках щепок, сучков -- вообще всего, что годится на топливо, тетушка Бринкер, сдерживая волнение, подала мужу часы.
"Глупо было бы ждать дольше, -- говорила она впоследствии Хансу, -- если одно слово отца могло объяснить все. Какую женщину ни возьми, всякой захотелось бы узнать, как попала к нему эта вещь".
Рафф Бринкер долго вертел и перевертывал часы; осмотрел их блестящие полированные крышки, потом привязанную к ним, аккуратно выглаженную черную ленточку. Но он как будто не узнавал их. Наконец он проговорил:
-- А, помню! Ты так усердно натирала их, вроу, что они блестят, как новый гульден.
-- Да, -- сказала тетушка Брпнкер, самодовольно кивнув.
Рафф снова посмотрел на часы.
-- Бедный малый! -- пробормотал он и задумался.