-- Простите меня, Рафф Бринкер, за весь этот переполох. Не огорчайтесь из-за меня. Сегодня, уходя из вашего дома, я счастливее, чем был все эти долгие годы. Можно мне взять часы?
-- Конечно, мейнхеер. Ведь этого желал ваш сын!
-- Именно, -- откликнулся доктор и, глядя на свое сокровище, как-то странно нахмурился -- ведь его лицо не могло отказаться от своих дурных привычек за какой-нибудь час. -- Именно!.. А теперь мне пора уходить. Моему пациенту лекарства не нужны; только -- покой и бодрость духа, а этого здесь много! Храни вас небо, друзья мои! Я вам навеки благодарен.
-- Да хранит небо и вас, мейнхеер, и пусть вам удастся поскорей отыскать вашего милого сына! -- серьезным тоном проговорила тетушка Бринкер, поспешно вытирая глаза уголком передника.
Рафф от всего сердца промолвил: "Да будет так!" -- а Гретель бросила такой грустный и выразительный взгляд на доктора, что тот, уходя из дома, погладил ее по голове.
Ханс вышел тоже.
-- Если вам понадобятся мои услуги, мейнхеер, я готов служить вам.
-- Очень хорошо, мой мальчик, -- сказал доктор Букман с необычной для него кротостью. -- Скажи родным, чтобы они никому не говорили о том, что мы узнали. А пока, Ханс, всякий раз, как ты будешь с отцом, следи за ним. Ты толковый малый. Он в любую минуту способен внезапно сказать нам больше, чем говорил до сих пор.
-- Положитесь на меня, мейнхеер.
-- До свиданья, мальчик мой! -- крикнул доктор, вскакивая в свою парадную карету.