Тетушка Бринкер осмелилась заговорить. Все что угодно, лишь бы не видеть, как плачет меестер!
-- Но какое счастье знать, что молодой человек был невиновен! Ах, как он волновался! Ведь он говорил тебе, Рафф, что его преступление все равно что убийство. Он хотел сказать, что послал больному не то лекарство. Какое же это преступление? Да взять хоть нашу Гретель -- ведь это и с ней могло случиться! Должно быть, бедный молодой человек услышал, что больной умер... вот потому он и сбежал, мейнхеер... Помнишь, Рафф, он сказал, что не в силах будет вернуться в Голландию, если только... -- Она помедлила. -- Ах, ваша честь, тяжело десять лет ожидать вестей от...
-- Молчи, вроу! -- резко остановил ее Рафф.
-- Ожидать вестей! -- простонал доктор. -- А я-то, как дурак, упрямо сидел сложа руки, думая, что он меня покинул! Мне и в голову не приходило, Бринкер, что мальчик узнал о своей ошибке. Я думал, что это юношеское безумство... неблагодарность... любовь к приключениям повлекли его вдаль... Мой бедный, бедный Лоуренс!
-- Но теперь вы знаете все, мейнхеер, -- прошептал Ханс. -- Вы знаете, что он ничего дурного не сделал, что он любил вас и свою покойную мать. Мы найдем его! Вы опять увидите его, дорогой меестер!
-- Благослови тебя бог! -- сказал доктор Букман, схватив юношу за руку. -- Может быть, ты и прав. Я попытаюсь, попытаюсь... А если хоть малейший проблеск воспоминания о моем сыне возникнет у вас, Рафф Бринкер, вы сейчас же дадите мне знать?
-- Еще бы, конечно! -- воскликнули все, кроме Ханса; но его немого обещания было бы довольно для доктора, даже если бы все остальные молчали.
-- Глаза вашего мальчика. -- сказал доктор, обращаясь к тетушке Бринкер, -- до странности похожи на глаза моего сына. Когда я впервые встретился с ним, мне показалось, будто это Лоуренс смотрит на меня.
-- Да, мейнхеер, -- ответила мать с гордостью, -- я заметила, что наш сын вам по душе пришелся!
На несколько минут меестер как будто погрузился в размышления; потом он встал и заговорил другим тоном: