Неужели на томъ только основаніи, что "Исторія села Горюхина" стоитъ особнякомъ "въ ряду всѣхъ твореній не только Пушкина, но и другихъ русскихъ произведеній болѣе раннихъ и современныхъ Пушкину", мы должны усомниться "въ оригинальности ея замысла и формы"? Мало ли у Пушкина такихъ произведеній, которыя стоятъ особнякомъ "въ ряду произведеній болѣе раннихъ и современныхъ ему"? Вѣдь этимъ-то онъ и великъ, что все его замыслы и формы въ высшей степени оригинальны!
Но еще больше: при самомъ даже бѣгломъ сравненіи "Исторіи села Горюхина" съ сатирой Рабенера сразу обнаруживается ихъ рѣзкое различіе "въ художественныхъ замыслахъ и въ тонѣ". Въ то время какъ "Лѣтопись деревни Кверлеквичъ" представляетъ собою сатиру, порою довольно даже грубую, "Исторія села Горюхина", какъ мы видѣли выше, совершенно лишена сатирическаго оттѣнка и проникнута тѣмъ глубокимъ юморомъ и той великой жалостью къ человѣку, которые такъ характерны для всепрощающей и любящей души Пушкина, всегда постигающаго, но никогда никого не обвиняющаго. Тамъ, въ сатирѣ Рабенера -- грубыя краски, бьющія на эффектъ весьма не тонкаго художественнаго вкуса; здѣсь же въ "Исторіи села Горюхина" тонъ въ высшей степени мягкій, изящный -- смѣхъ сквозь незримыя слезы. Тамъ отношеніе автора къ героямъ грубо насмѣшливое, здѣсь же отношеніе Пушкина къ Бѣлкину сочувственное, почти даже любовное. Повторяемъ, просто не понятно, какъ это можно на основаніи такихъ шаткихъ доводовъ строить такую странную догадку?
У г. Сиповскаго имѣется еще одинъ доводъ. Онъ правильно полагаетъ, что "однимъ желаніемъ высмѣять Полевого" нельзя объяснять "съ художественной точки зрѣнія замыслъ, болѣе сложный -- сжать исторію государства въ исторію села", а между тѣмъ "едва-ли Пушкинъ сознательно желалъ въ своемъ произведеніи высмѣять Россію". Но почему едва-ли? Почему, какъ разъ наоборотъ, не допустить, что главной цѣлью Пушкина было вовсе не пародировать кого-нибудь, хотя бы Полевого, а именно "сжать исторію государства въ исторію села"?
Прежде всего бытъ разоренныхъ болотцевъ могъ разбудить въ Пушкинѣ старые политическіе взгляды, дать ему толчокъ, а также реальныя краски для того, чтобы попытаться создать широкую, всеохватывающую картину закрѣпощенной Россіи Николаевской эпохи. А затѣмъ уже къ этому основному мотиву прибавились еще другіе, въ томъ числѣ и желаніе высмѣять Полевого, повліявшіе на выборъ своеобразной формы пародіи. Если не прибѣгать къ теоріи безсознательнаго творчества, къ установленію произведеній, исполненіе которыхъ идетъ гораздо дальше замысла, то "Исторія села Горюхина" прежде всего и главнымъ образомъ глубокая и полная невыразимой грусти иронія надъ всей Россіей, надъ всей этой огромной деревней, "Горюхинымъ" именуемой. Все значеніе ея заключается именно въ этой захватывающей шири задуманной художникомъ картины русской жизни, въ этой ужасающей правдѣ, разсказанной простодушнымъ тономъ Бѣлкина -- въ гнетущей своей безысходностью правдѣ, служащей самымъ грознымъ осужденіемъ безсмысленной дикости условій
А. Искозъ.