Сплетне мы предаемся с каким-то чудовищным сладострастием, формы порою столь же болезненны, сколь и разнообразны.
Мемуары бывших генералов, воспоминания бывших депутатов, дневники самовлюбленных очевидцев, записки будущих самоубийц, полемики профессиональных маньяков -- все эти общественные параллели, взаимные щелчки, язвительные намеки, разоблачения, опровержения, походные тетради, сомнительные документы, секретные доклады и откровенные придирки -- все это не более, как скучная форма сегодняшнего дня!
-- Губи ближнего своего, как самого себя!
Пошлость, рассуждающая об эмигрантской злости; злость, разглагольствующая об эмигрантской пошлости; собачий язык, называющий "ряд определенных политических комбинаций"; лихой наездничий тон, которым проповедуется повелительная необходимость единого фронта и организация сил (каких?!); и настоящий, остервенелый сумбур в понятиях, в оценках, в самом подходе к будничной и ежедневной жизни.
3
Продавцы акций, суетливые прожектеры, лишенные даже выдумки, устроители банкетов и благотворительных вечеров, зубастые молодые люди в рассроченных смокингах, секретари агонирующих союзов, гермафродиты полинявших партий, тучи барышень, пишущих на машинках, хозяйки блестящих салонов, где человек с титулом может получить свой мандарин; и, наконец, всякая проходящая масть -- отцы семейств, бывшие юрисконсульты, будущие фермеры, обиженные крохоборы, недовольные судьбой, биржей и Европой.
Над морем разливанной желчи, над бедной суетой подшибленных существований, над скукой взбаламученной немощи сияет немеркнущая, трагическая, незакатная заря мягкотелой бездарности, которой на то только и хватает, чтоб уныло жевать французскую булку и мечтательно вздыхать о филипповском калаче, стоившем, страшно подумать, три копеечки.
Оптимисты и фокстерьеры, блаженные Августины домашнего изготовления, прекраснодушные сочинители третьей России, маргариновые миротворцы и неожиданные поклонники заезжих гостей лукьяновского типа -- бледной чередой восходят они на прокатную трибуну лекционного зала, чтоб горькое самобичевание, эту единственную честность с собой, осудить с наигранною укоризной и мило всхлипнуть трижды, подряд: Россия будет! Россия будет! Россия будет!
А рядом с этой кривоглазой, расхлябанной, бессмысленною жизнью тут же рядом изо дня в день и из ночи в ночь свершаются божественные комедии Елисейских полей, проложенных упорными руками благословенных поколений.
Голубеют и дымятся легкие сумерки латинского Запада, который еще многому научит дураков, горланящих вкруг потных самоваров.