Олег стал подниматься по лестнице. Лез он тихо и осторожно, как будто подкрадываясь к чему-то. Вот и вход. До него уже можно достать рукой. Еще одна ступенька, еще одна. Теперь можно и посмотреть, что там такое.
И, стоя на последней перекладинке лестницы, мальчик просунул голову в отверстие.
Луна заливает чердак и освещает три черные человеческие фигуры. Они сидят полукругом, а перед ними на каком-то возвышении стоит белый высокий призрак. Фигуры не двигаются. Кругом царит могильная тишина. Но у Олега вырывается сдавленный крик, и все трое поворачивают к нему свои мертвенные, белые, как мел, лица.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ,
в которой решается вопрос, чей подарок оказался лучшим
Настал день приезда матери. С раннего утра стали наведываться в хату рыбаки. Они входили, снимали шапки, важно здоровались с дедом Савелием и только тогда осматривали большую комнату, в которой сегодня вечером должен был быть банкет.
И правда, было на что посмотреть. Маленький Ивасик не узнавал своего дома. Длинный стол был застлан такой белой скатертью, точно она была соткана из снега. На столе, на подоконниках, на скамейках – всюду зеленели цветы. Будто все жители Слободки снесли в эту комнату свои фикусы, фуксии и красные махровые герани. На стенах, на дверях, над портретами Ленина, Сталина, Ворошилова заботливые руки любовно повесили вышитые полотенца. Через всю комнату – от дверей и до окон – протянулись легкие цепи, сделанные из разноцветной бумаги.
Каких только цветов здесь не было! И синий, и красный, и желтый и ярко-зеленый, как морская волна под солнцем, и серебряный, и золотой. Целый вечер вчера клеили эти цепи девчата и пели такую хорошую песню, что Ивасик запомнил ее почти вою и пел про себя тоненьким детским голоском:
Сильнее стали
Товарищ Сталин,
Душой и сердцем