- Пойдем в хату. Одну, так и быть, расскажу!
Месяц уже зацепился своим боком за верхушку самого высокого тополя в школьном саду, когда Олег Башмачный возвращался домой. Он уже и не думал о своей борьбе с Сашком, бывшей всего лишь за полчаса до этого – мысли у Олега сейчас были о другом. Итак, в пещере под камнем лежит револьвер. Настоящий боевой браунинг. Уж что-что, а в системе оружия Башмачный не ошибется. Он знает и наган, и маузер, и браунинг. Знает он также и автомобильные марки: «ГАЗ», «Форд», «ЗИС». Недаром же Олег так хвастается своей дружбой с красными командирами и с шоферами райсовета.
Вот об этом спрятанном браунинге и думает, возвращаясь, Олег. Сейчас уже не до хвастовства. Сейчас надо итти в пещеру, брать браунинг и нести его Василию Васильевичу. Мальчик решительно завернул в улицу, идущую в горы. Наверху, в домике, где жил вожатый, горел огонь.
«Уж не рассказать ли сначала обо всем Максиму?» подумал Олег. И быстро зашагал по тропинке в гору.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ,
про бурю на море, про незнакомца, про исчезнувший браунинг
Солнце припекало, как летом, и море, похожее на искрометный сапфировый ковер, чуть-чуть дышало, спокойное, убаюканное горячим солнечным светом. Все предвещало прекрасную погоду, но дед Савелий, провожал утром дочку на море, посмотрел на небо и сказал:
- Ну и духота! Дождь будет, га? Слышу, слышу! Да еще какой дождь! Гроза!
Дед Савелий Чайка не ошибся. Перед заходом солнца на горизонте стали собираться тучи. Тучи росли, закрывая вечернее солнце, И только там, где оно опустилось, еще долго дрожали и светились огненные, розовые, зеленые, оранжевые полосы. Последние зеленоватые лучи как будто не хотели умирать. Они вырывались из черных облаков, высоко взметнувшись в небо. Но тучи поднимались все выше и выше, густой ватой висели над морем. Последние лучи заката побледнели и незаметно растаяли.
Ночь подходила черная, лохматая. В полночь, будто сорвавшись с цепи, рванулся «широкий» и погнал на берег высокие буруны. Море заревело, запенилось. Где-то далеко, на самом горизонте, блеснул луч прожектора со сторожевого катера, но и этот луч захлестнули разозленные волны и непроглядная ночь.
Небольшая лодка танцевала на гребнях высоких валов. Это был страшный танец – танец ореховой скорлупы в открытом море. В лодке сидел человек. Впрочем, слово «сидел» было бы неверно. На самом деле человек стоил на коленях и изо всех сил боролся с бурунами. Лодка уверенно шла к берегу. Человек греб двумя веслами, казалось, не обращал даже внимания на холодные волны, разбивающиеся о корму лодки.