Девочка посмотрела на Олега и увидела, что и он покраснел.
- Помнишь, - сказала она, обращаясь к Сашку, - ты сказал, что я - как Ворошилов? А теперь вы оба – совсем как летчики!
Летчики ! Это – заветное слово. Это – мечта. Карие глаза Чайки сразу потеплели, но он не сказал ничего. Ответил Олег:
- Нет; я буду капитаном. Это моя основная профессия.
И он сурово нахмурил брови, так точно, как это должны были делать, по его мнению, все суровые капитаны ледяных арктических морей.
Только на шестой день позволили Марине Чайке навестить сына. Ей выдали белый халат, и в халате, на цыпочках, чувствуя, как дрожит у нее каждый нерв, мать вошла в палату, где лежал ее Ивасик.
И что стало с ней, когда она снова увидела этот любимый лобик, эти длинные ресницы, эти льняные волосики! Она остановилась на пороге, чувствуя, как бьется ее сердце, как горячий, удушливый клубок подступает к ее горлу. Она боялась крикнуть, боялась разрыдаться. Ей казалось, что еще минута – и она упадет на пол.
Седобородый профессор подошел к ней и бережно поддержал ее за локоть.
- Может... может, не надо ? - шепнул он.
Но мать сделала усилие и подошла к маленькой детской кроватке. Ивасик спал. Доктора нарочно выбрали такое время, чтобы встреча с матерью не взволновала мальчика. Маленький рот был полуоткрыт, но мальчик дышал спокойно и ровно впервые после того, как его положили на эту постель.