Мать молча склонилась над любимым личиком. Она долго смотрела на него, она видела своего сына, своего Иваси, его заострившийся носик, синяки под глазами, запавшие щеки. Мальчик спал спокойно. Он не слышал, как губы матери чуть-чуть прикоснулись к его лбу, как горячая слеза капнула ему на волосы. Марина страстно и беззвучно целовала эту головку, жадно вдыхала в себя такой знакомый и волнующий запах, запах маленького воробышка, который шел от родных русых волос и которого не мог заглушить даже острый запах карболки в палате.
Матери казалось, что она пробыла возле. сына всего лишь одну коротенькую минуточку, когда к ней подошел тот же самый седобородый профессор.
- Пора уходить, - сказал он ей шопотом.
В приемной Марина встретилась с женой доктора Кукобы.
- Спасибо вам... от самого сердца спасибо! -крепко сжала ей руку Марина. - Я слышала, что вы все время были возле моего Ивасика.
- Я тоже мать! - ответила жена доктора.
Радостную новость о том, что Ивасику доктора позволили встать и даже пройтись по комнате, первым услышал от Галининой матери Омелько Нагорный. Он стремглав бросился бежать по улице. Прохожие удивленно давали ему дорогу. Омелько бежал, размахивая картузом и выкрикивая громко в лицо каждому встречному:
- Ходит по комнате! Ходит по комнате!
Все было понятно и без пояснений. Все понимали с первого слова, о ком именно идет речь. Известие эхом прокатилось по Слободке.
Омелько прибежал к Максиму Чепурному. Как буря, распахнул он настежь двери и едва не сбил с ног старенькую мать вожатого.