ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.
Отец и дочь
Галя остановилась у дверей. В комнату итти не хотелось. Свежий- морской ветер обвевал раскрасневшееся лицо и трепал у самой щеки выбившийся из-под шапочки локон. Сашко уже скрылся за углом. лиловые сумерки, сгущаясь, меняли свой цвет и оттенки. Лиловое постепенно заменялось синим, затем невидимый художник бросил на синее полотно новый мазок каплю черной краски. Мазок расплывался, заливал далекий горизонт моря и наконец могучей смоляной рекой хлынул на притихшие улицы Слободки.
Галина дотянулась рукой до звонка и тут только заметила, что двери были не заперты. Она вошла в переднюю. Необычайная тишина в квартире поразила ее. Дрожащей рукой она толкнула дверь в комнату матери - в комнате было пусто. Может быть, мать в кухне? Конечно, она, наверное, в кухне! Но Галина почему-то боится позвать ее. А вдруг... а вдруг она не услышит ответа!
- Галина! Галя!
Девочка вздрагивает. Она бросается вперед на голос отца, но ноги не хотят ее слушать. Она почти не двигается. Они чужие. Галя с трудом переступает порог. Отец лежит в кабинете на диване.
- Не зажигай огня, - устало говорит он. - Сядь возле меня. Вот так!
Минуту они молчат. Отец гладит шелковистые волосы дочери.
- Сегодня я делал операцию вот такой же девочке, как ты. Ее привезли из соседнего села. У нее начиналось заражение крови, и, если бы не операция, она бы умерла.
- А где же... где... - начинает Галя, но отец ее перебивает.
- Ты хочешь спросить о маме? Она уехала, Галя. Уехала мама.