-- Врешь! Знаем вас...
Вот такие же были на бандах "комиссары паники": прискачет, как чорт ошалелый, нагонит панику, а там всего полтора бандита. Откудова узнал? Секретарь действительно сидел ошалелый и глядел куда-то мимо стеклянными глазами. Ваське показалось: вот сейчас выпадут эти глаза и со звоном покатятся по полу...
-- Да скажешь, что ли, как следует! Требушина...
Васька выругался, как ругались матросы на бандах Сапожкова -- бандах Попова.
Стекла должны были лопнуть от ругани этой, а секретарь, бескосный, обвисший, как мешок, даже головы не повернул, только шевельнул указательным пальцем на стол.
И Васька, как подачку, налету схватил экстренный выпуск.
Стыд за ругательство в ячейке, злоба на тех, кто обрадуется, боль, как от удара обухом,-- все это сосредоточилось на секретаре: чего же он сидит здесь? Делать же надо, что-то... Делать!
Васька почувствовал необходимость двигаться, кричать, бежать куда-то. А то ведь... не об угол же головой раскроиться!-- Рюмишь? Ты рюмишь!
Васька, сам чувствуя подступающий к горлу ком, сдерживая рвущиеся рыдания, со злобой, истошным криком заорал на секретаря, видя, как тот упал головой на край стола...
-- Сволочь! Чего же ты не оповещаешь?.. Ведь это же что такое!-- потрясал он газетой.