Когда он, взволнованный сам, взволновав присяжных, весь зал, вырывает истину у свидетеля.
Когда он в упор ставит вопросы, великолепно, ясно, категорически поставленные, и требует -- требует на них ответа.
Это требование истины звучит в его взволнованном, часто возмущенном, часто негодующем голосе.
Шутки вы редко -- кажется, никогда -- не услышите от Карабчевского.
Сарказм -- да.
Его гибкий, нервный и инстинктивно послушный душевным волнениям голос самым тоном дает оценку показанию свидетеля.
Самым тоном он ведет разговор с присяжными.
И ни один председатель тут ничего уже поделать не может!
Этот тон, подчеркивающий показание, заставляет присяжных задумываться над каждым показанием лучше, чем обычное прокурорское:
-- Я попрошу вас, господа присяжные, запомнить...