Это был блестящий журналист. С огромной эрудицией. С хорошим литературным стилем. С настоящим, с огненным темпераментом журналиста.
Мы беседовали с ним как-то о журнализме.
-- Пренелепое занятие! -- смеялся он. -- Ко мне сегодня приходил молодой человек. "Желаю быть журналистом". -- "Журналистом? Скажите, можете ли вы ненавидеть человека, который вам ничего не сделал, которого вы никогда не видали, имя которого раньше никогда не слыхали?" Смотрит, вытаращив глаза: "Как же так?" -- "Ненавидеть глубоко, искренно, всей своей душой, всем своим сердцем? Видеть в нем своего злейшего врага только потому, что вам кажется, будто он враг общественного блага? Если да, вы можете быть журналистом. Настоящим журналистом".
Сам он был таким.
Он был "Иеремией" Одессы.
Его "развратная Ниневия"6, -- "пшеничный город", где все продается в все покупается, где высшая похвала:
-- Второй Эфрусси!
Где, когда хотят сказать, что человек "слишком много о себе воображает", -- говорят:
-- Он думает, что он Рафалович!
Точно так же, как в других местах говорят: