И сделал бы хитрое лицо, и подмигнул:
- Нет! Интересно, что сегодня в Одессе пишут! Одесские Шмули обо мне особенно хорошо пишут!
Так он звал всегда одесских репортеров. И затем обед.
Один из прелестных, милых и вкусных "обедов у Чехова". Старушка-матушка Антона Павловича все время беспокоилась бы и с настоящей тревогой поглядывала на тарелки гостей.
- Да вы, право же, ничего не кушаете! И говорила бы дочери:
- Машенька, положи им еще кусочек. Они совсем ничего не клали. Антон Павлович гудел бы баском:
- Вы еще рюмку водки выпейте и ветчиной закусите. Ветчиной. И с огурцом. В Москве, в трактирах, всегда ветчину к водке подают. "Казенная закуска". И огурец не надо чистить. Огурец, если его очистить, - что? Соленая вода. Надо непременно с кожей.
И гости чувствовали бы себя в гостях у "старосветского помещика". И вспоминали бы о Гоголе, сидя у Чехова.
Сам Чехов тоже пригубил бы шампанского, бутылка которого непременно появилась бы по случаю "торжества" и "юбилея".
Но где происходило бы все это?