Всѣ были тронуты этимъ восточнымъ отвѣтомъ, а хозяйка поспѣшила умиленно замѣтить:
-- Вы всѣ, вѣроятно, такъ любите вашего султана?
-- А развѣ можно его не любить, когда онъ тѣнь Аллаха на землѣ?! -- просто отвѣтилъ я, какъ будто удивляясь.
И знаете что? Это странно! Но ей Богу я въ эту минуту чувствовалъ, что, дѣйствительно, люблю султана, и что его нельзя не любить!
О ложь! Она начинается съ того, что мы обманываемъ ею другихъ, а кончается тѣмъ, что мы сами начинаемъ въ нее вѣрить!
Такъ актеръ, вѣроятно, входитъ въ роль и начинаетъ искренно ненавидѣть короля Клавдія и любить Офелію, дѣйствительно, какъ сорокъ тысячъ братьевъ любить не могутъ!
Всѣ съ умиленіемъ переглянулись при моемъ отвѣтѣ:
-- Какая непосредственность!
И только у одной очень молоденькой и очень хорошенькой дамы вырвалось нечаянно:
-- Vieux crapule! {старый мерзавец}