Кругом царило, цвело во всей его прелести оно, развратное и развращающее.
Крепостное право с "лишенными всех прав" -- крепостными и служащими, "господами", -- как их зовут каторжане и как они зовут сами себя.
Просто в России в одном уголке не отменено еще крепостное право. Теперь становилось все понятно, вся эта жизнь, все отношения, даже дикие для уха "сахалинские" выражения.
Люди исполняют лошадиные работы.
Десять-пятнадцать каторжан, впрягшись, везут, по ступицу в грязи, по дороге воз. Казалось бы, запрячь лошадей -- и проще, и удобнее, и скорее.
Но ведь это крепостной труд. Чего ж его жалеть?
Двадцать-тридцать каторжан тянут невод по маленькой речонке. Тянут нехотя, еле двигаясь.
Невод! Только одно название, что невод! Пятеро-шестеро справились бы с работой за милую душу, сделали бы и скорей, и спорей.
Десять человек работают в палисаднике, ковыряются целый день там, где и двоим-то делать нечего.
-- Вы пришлите человек двух там поправить у нас столбы! -- распоряжается начальник округа. -- На полчаса работы!