-- Опять барыне юбку прижег! Запорю, разбойник!
-- Ну, охота вам так волноваться! -- уговаривал я его.
-- Да как же с ними, с подлецами, не волноваться? Прачкой подлеца к| себе зял. Один только и умеет юбки плоить14 и гладить. И, как назло, возьмет, подлец, и прижжет. А жена мне сцену.
Сохранилась и другая угроза крепостного права:
-- Забрить лоб.
Но она значит на Сахалине не сдать в солдаты, а отправить в кандальную.
-- Башку обрить велю! В кандалы закую мерзавца!
Это обычная угроза, как со стороны гг. сахалинских "помещиков", так и со стороны сахалинских "помещиц". Последние даже особенно любят к ней| прибегать.
Развратное крепостное право развращает обе стороны: и "крепостных", и "господ".
С одной стороны, развращающее душу, вытравляющее из нее все человеческое, заставляющее пресмыкаться и прибегать ко всяким низостям, -- отсутствие всяких прав и надежда только на "милость".