Он. Ну, это же становится, наконец, невыносимо! Ну где же я мог до утра, кроме Петра Ивановича? Назови, где? ( Смягчаясь и беря её за руку. ) На кого я променяю тебя, моё золото, моя крошка, моё сокровище, моя цыпочка...
Она ( не отнимая руки ). Пожалуйста, без нежностей
Он. Моя милая детка, моя красавица, моя маленькая, моя крошечная жёнка, моя Зиночка, Зиночек, Зинуша, Зизизюнчик. ( Обнимает её и целует в голову. )
Она ( слабо защищаясь ). Вот всегда так! Провинишься, а потом нежничаешь! В другое время, небось, не нежничаешь!
Он ( окончательно привлекая её к себе ). Вот, значит, и нужно, чтобы я был иногда немножко виноват! Моя кошечка, мой цыплёночек, моя жизнь, божество, сокровище!.. Ведь ты меня любишь? Любишь? Ну, говори!
Она. Перестань пожалуйста! Довольно!.. Перестань, говорят тебе.
Он ( закрывая ей рот поцелуем ). Любишь, любишь, любишь! Мне и в карты не везло, потому что ты меня любишь! Видишь, как нехорошо любить своего мужа, моя маленькая кошечка! Ужасно не везло в карты.
Она. И много ты проиграл?
Он ( припоминая ). Триста... триста... триста восемьдесят два рубля.
Она. Ой-ой-ой!