"Мы пострадали, но пострадали безвинно".
Таково именно положение гражданского истца в настоящем деле.
Ведь не десять же рублей за перевозку тела сына ищет, на самом деле, убитый горем старик.
И не сладкому чувству мести должен удовлетворять гражданский иск, за это нам порукой имя Н. П. Карабчевского. Карабчевский не возьмётся за роль "Спарафучиле" и, высоко ставя звание "защитника по специальности", не станет требовать утягчения участи подсудимого более тяжким наказанием. Это неприлично присяжному поверенному.
Сын убит. От сына осталась только память, и старик-отец хочет, чтоб память эта была в глазах общества чистой и незапятнанной.
Основательно такое желание или нет, вопрос, который только и может выясниться для общества гласным разбором всех обстоятельств дела.
Мы не принадлежим к числу сторонников этих так называемых "благородных" гражданских истцов. Мы полагаем, что защита потерпевших, как и свидетелей, должна лежать исключительно на прокуроре. И отягчать защиту подсудимого борьбою с двумя противниками вместо одного -- это значит нарушать равенство сторон.
Но до тех пор, пока закон допускает такие иски для восстановления доброго имени, всякий потерпевший имеет законное право требовать, чтоб его иск, предъявленный для гласного восстановления доброго имени, гласно же и обсуждался.
Ведь это всё, вся вера, все надежды, с которыми потерпевший является в суд. Это единственное удовлетворение, которое может дать ему суд.
И лишение Бантыша возможности гласно восстановить доброе имя покойного сына есть лишение его законного права.