В Сингапуре консул, долго живший в глубине Китая, рассказывал, как зверски была истреблена католическая миссия.
Освирепев за то, что обращенные в христианство китайцы пользуются покровительством миссионеров, протекцией у властей, обижают и притесняют других, необращенных, китайцы перерезали миссию, подвергнув миссионеров пыткам, на какие только способен жестокий и злобный Восток.
Распиливали пилами, резали понемножку на тысячу кусков.
Все ужасались, негодовали.
И среди этих возгласов омерзения раздался возглас, полный зависти:
-- Сподобились!
О. Захария с горящими глазами слушал об этих пытках, словно голодный о пире.
Завистливое восклицание вырвалось у него невольно, и он страшно переконфузился.
У нас зашел с ним как-то разговор на эту тему.
-- Батя, да неужто ж это так соблазнительно? Умереть среди нечеловеческих мук, видя вокруг себя только озверевшие, тупые морды скотов. Ни одного человеческого взгляда, ни одного человеческого лица! Никого!