Он посмотрел на меня ясно и спокойно:
-- А Господь! А ангелы кругом?
И добавил со вздохом:
-- Пред глазами мучеников открываются небеса!
Кроткий, как голубь, -- о. Захария мучился все-таки завистью.
К мученикам.
В жизни он не видел ничего и желал этой невинной жизни жестокого и ужасного конца.
И этот человек писал!
Я был страшно удивлен, когда однажды о. Захария вошел ко мне в какь ту с толстой тетрадкой:
-- Извините... Хотел совет спросить, в каких бы ведомостях напечатать?