Если он хотел что-нибудь спросить, он долго мялся на месте и потом уже робко подходил:
-- Я вас не обеспокою?
Его главной заботой было:
-- Быть как можно незаметнее.
И ужасала мысль, кажется, что он занимает страшно много места на свете.
Ему было лет тридцать пять. Глазами его смотрел на свет ребенок.
"Мира" он не знал.
Сирота с детства, он вырос в монастыре, под звон колоколов, в дыму ладана, при свете лампады и восковых свечей. Рос за литургиями, вечерними бесконечными монастырскими всенощными бдениями и утренями.
Две трети своего существования провел в храме.
Вырос и возмужал, с молитвой стоя пред лицом Господа.