Он был девственник, и взгляд его глаз был чист и ясен.
Отец игумен послал его священником на пароход, перевозивший каторжников [О. Захария сопровождал приговоренных к каторжным работам на Сахалине во время их перевозки из Одессы на пароходе "Ярославль" весной 1897 г. О его деятельности во время этого рейса Дорошевич рассказал в очерковых заметках "На Сахалин".].
Рейс был весенний, -- Великим постом.
Каждую пятницу о. Захария слушал исповеди убийц, отцеубийц, изнасилователей, кровосмесителей, грабителей.
С испуганным лицом слушал он, что шептал ему через решетку человек с бритой головой.
И поднимался из трюма бледный, измученный, раздавленный.
Всю жизнь прожив в келье, очутиться вдруг в трюме арестантского парохода!
Исповеди стоили ему дорого.
-- Батя, изводишься! -- говорил доктор. -- Прописать что-нибудь?
Он "начинал беспокоиться, что обеспокоил". Спешил виновато улыбнуться. Улыбка выходила страдальческой.