Решился и заговорил, стесняясь и конфузясь:
-- Завтра, Владимир Николаевич, великий праздник. Следовало бы всенощное бдение устроить. А?
-- Благовещение? Церковь хочешь строить? Строй, батя, церковь! Сейчас прикажу боцману флагов дать, -- и чтоб матросы бате церковь строили.
Вечером о. Захария служил на палубе всенощную.
Истомилась по богослужению монастырская душа его. И он отходил душой, служил долго, медленно, по-монастырски. Долго вычитывал про себя молитвы, молился усердно, проникновенно.
И когда повернул к ним лицо свое и произнес:
-- Слава Тебе, показавшему нам свет! -- я не узнал о. Захарию. На помертвевшем лице вдохновением горели глаза.
Нас не было. Нас он не видел.
Словно в усеянной звездами бездне видел он Самого Творца и славил Его громко вдохновенными словами:
-- Слава Тебе, показавшему нам свет!