В моем доме есть судья. Который судит меня, судит непрестанно.
И я должен перед ним извиняться, оправдываться, вилять.
И этот судья -- "мое творение".
И подсудимый -- я.
Я, отдавший ему всю жизнь. Я -- подсудимый! Что такое мой сын?
Как-то года два назад, когда в его присутствии зашел разговор о материях важных, и мы при молодом человеке, желая показать себя, разлиберальничались, он сказал, взволнованный, с горящими глазами. Он -- пылкий мальчик.
-- Всеобщий переворот. Ничего нет легче. Пусть всякий начнет переворот с себя. Пусть всякий переделает себя. И тогда завтра же на свете воцарятся добро и справедливость!
Кто-то засмеялся:
-- Ну, знаете, каждый начнет себя переделывать по-своему, -- такого наделают... Такими экземплярами наполнится мир!
Ваня бледнел все сильнее и сильнее.